Беседы свт. Макария (Невского) в навечерии Нового Года

 

Свт. Макарий

Беседа на всенощном бдении в навечерие Нового года

Мы оканчиваем поприще старого года и вступаем в новую стадию жизни нашей. Кто может предсказать, длинна ли будет эта стадия и где ее конец? Будет ли она последней в нашей жизни или за ней наступит новая? Кто может поручиться за себя, что после этого года ряд лет его жизни еще продолжится? Кто дерзнет отрицать ту вероят­ность, что мы с настоящего дня начинаем последний год жизни, после которого отворятся двери вечности и начнется для нас путь, с которого возврата нет и которому не будет конца? За дверью, которой мы исхо­дим в другую, загробную жизнь, лежат два пути: один — ведущий на небо, а другой — в преисподнюю. Из сего усмотреть может каждый из нас, сколь важен тот момент жизни, который мы переживаем, и сколь знаменателен для нас этот день новолетия. Если мы научены всякое новое событие в нашей жизни начинать молитвой, если мы молитвой начинаем день, молитвой и заканчиваем его, молимся, отправляясь в путь, молимся пред началом каждого нового дела, то не тем ли паче молитвой должно начать новый путь нашей жизни, который нам в начале своем страшен неизвестностью своей, в продолжении много­труден и небезопасен и кончиться может началом или вечного блажен­ства, или бесконечных мучений? Для сего-то Святая Церковь, как мать заботливая, приглашает детей своих этот знаменательный день начи­нать усиленной, коленопреклоненной молитвой.

Казалось бы, в это навечерие Нового года храмы наши должны бы быть полны молящимися. Когда пробьет час полунощный, должны бы преклонить колена все мы, которые еще не освободились от страха гроз­ного бедствия, постигшего в истекший год наш город и округи его.

Так должно бы быть — но не то представляется взорам нашим. Где те братья наши, места которых здесь остаются незанятыми? Почему так редки сегодня ряды молящихся в этом храме? Где отсут­ствующие теперь? Почему они оставили в это навечерие новолетия торжественное собрание молящихся здесь? Не для того ли, чтобы примкнуть к собранию ликующих в эту полночь, но не тем ликованием, к какому приглашает их мать — Святая Церковь, а которое установлено духом мира сего, по действию князя власти воздушной. Там воздевают руки и сгибают колена, но не для молитвы; там поют, но не гимны в честь Царя Христа; там радуются, но не о Боге Спасителе; там пьют, но не из Чаши спасения; там приветствуют, но не тем святым приветом мира, который Церковь унаследовала от времен древних. Там раду­ются, но той радостью, после которой приходит плач, после того ликова­ния настает иногда сетование, то пение приводит часто к безотрадному рыданию, те заздравные чаши бывают смертоносны, те благожелания остаются одними звуками. После таких празднований не святых и лико­вании не богоугодных во дни праздников и новолетии, если посетит нас Господь немилостью, как было в истекшем лете, от чего да сохранит нас Отец Небесный, осмелимся ли мы взывать к Нему дерзновенно о поми­ловании? А когда не будем услышаны, дерзнем ли сказать: для чего, Господи, отреваешь души наши, скрываешь лице Твое от нас и не внем­лешь молитвам нашим?

Правда, в дни бедствия мы вели себя безукоризненно: мы тогда и праздники чтили, и воздержание хранили, и храмы полны были молящимися. По всей вероятности, и впредь, когда нужно будет, мы изменимся: тогда опять начнем моление, сетование и воздержание. Но не поздно ли тогда будет? В истории израильского народа мы имеем поучительный пример того, что когда празднованию предшествовало или с ним соединялось нарушение закона Божия, тогда ни жертвы, ни молитвы не были Богом приемлемы. К чему Мне множество жертв ваших?.. Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщет­ных: курение ваше отвратительно для Меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть!.. Когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови (Ис. 1,11-15).

Вот видите, Господь отвращался даже от приходящих в храм Его, и притом не с пустыми руками, а с дарами и молитвой,— отвращался потому, что нечисты руки их и осквернена совесть их. Что же сказать о тех, кто, нося имя христиан, не молятся ни в церкви, ни дома; будучи с ног до головы покрыты язвами порока и струпьями греха, не сознают своих недугов и не заботятся об уврачевании их!

Обратим внимание на обличительное слово Божие и мы, собрав­шиеся сюда на молитву. Осмотримся, не в крови ли и наши руки, про­стираемые на молитву? Разберем нашу жизнь. Ты, глава семейства, общества, не ходишь ли в дому твоем, среди подвластных тебе как лев рыкающий? В минуту раздражения не приводишь ли в трепет жену, детей, подвластных твоих? Не бьем ли мы пястьми (Ис. 58, 4) сми­ренного, безответного пред нами подвластного нам человека за про­ступки или неисправности, допущенные по немощи? Не караем ли мы его беспощадно отрешением от места, изгнанием из дома, лише­нием благословения без предварительной заботы об его исправлении? И ты, подвластный, не бичуешь ли начальника или домохозяина своего осуждением, злословием, проклятием (хотя бы и заочно) за то, что он был справедлив, но не чрезмерно милостив, как тебе хотелось бы, но чего ты, быть может, не заслужил?

Евангельский фарисей хотя и долго молился, но поедал домы вдо­виц и за то услышал грозное слово обличения (Мф. 23, 14; Мк. 12,40; Лк. 20, 47). Ты, христианин, хотя, быть может, несколько человеко­любивее поступаешь с вдовицами, но не только долго, но и совсем не молишься ни в храме, ни дома. Подзаконный фарисей хотя и при­носил десятину с мяты, аниса и тмина, но оставил суд, милость и веру (Мф. 23, 23). А мы, чада свободы Христовой, быть может, и сего не делаем, и того не соблюдаем: ни десятины не даем, ни правды не соблюдаем, ни милости не творим и веру потеряли. Если фарисей не был услышан, хотя и долго молился, то мы будем ли услышаны, когда совсем не будем молиться? Или же, бывая иногда и в церкви, не будем страшиться присвоить чужую собственность, продать труды чужие: хозяин будет удерживать плату у рабочего, а этот, получая плату, не ста­нет воздавать нанявшему его честным трудом? Иной, быть может, не поядает чужой собственности, но не страшится есть чужую плоть и пить людские слезы бранью, насилием и притеснением беззащит­ного и бедного сводить в могилу, Иной не отнимает насилием чужого имущества, но словами злоречия лишает его доброго имени, которое дороже золота.

Но аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит? — взывал Израиль устами царя-пророка (Пс. 129, 3). Не то же ли следует сказать и нам: «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония,— Господи! кто постоит? Но у Тебя, Господи, прощение». Да, у Него милость, многое избавление от бед. Но всё это даруется тем, кто обращается к Нему с покаянием. Сего Он требует и от нас. Омойтесь,— гово­рит Он Израилю (Ис. 1, 16). Покайтесь,— говорит Он нам (Мф. 4, 17; Мк. 1,15). Очиститесь... перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову,—говорил Он Израилю чрез Исаию (Ис. 1,16-17).

Всякий дол да наполнится: униженное да возвысится, и всякая гора и холм да понизятся: всякая гордыня да смирится,— говорит Он нам устами Предтечи Своего (Лк. 3, 5). У кого две одежды, тот дай неиму­щему, и у кого есть пища, делай то же... Никого не обижайте, не кле­вещите, и довольствуйтесь своим жалованьем (Лк. 3:11,14).

Итак, вот чем нам следует начать Новый год: молитвой, покая­нием, делами правды, милостью, верностью Богу и людям и живой верой в Евангелие, верой, от дел являемой, а не в мыслях только содер­жимой.

 

 

Оглянись!

Поучение на Новый год

Жизнь наша — клуб ниток.

Жизнь наша со всеми нашими мыслями, желаниями, словами и делами есть как бы клуб ниток, в котором нить навивается с одного конца и развивается с другого. С первых лет явления нашего на свет в сознании нашем, как на основе, слагаются мысли, слова и дела. Когда же настанет час смерти, тогда начнется развертывание этого клуба нашей жизни. Нить, навиваемая на клубок, может быть окрашена в разные цвета: в белый или черный, или может быть пестрой. Таковой явится и нить нашей жизни. Понятно, что белизну ее составят добрые дела, а черноту — злые. Смесь тех и других образует пестроту этой нити.

Обычное разматывание клубка совершается в обратном порядке: то, что по порядку времени навилось после всего, будет развито прежде всего. В таком же порядке будет развиваться и нить нашей жизни. В порядке постепенности будут открываться все наши мысли, слова и дела. Можно предполагать, что если таковое разматывание клуба нашей жизни будет происходит в естественном порядке, то оно начнется с тех мыслей, слов и дел, какими занята была душа наша в последние дни жизни. Затем начнет открываться последующая жизнь в обратном порядке — от старости к зрелому возрасту, от юности к детству. Такое предположение находит себе подтверждение в сказа­ниях некоторых людей, которые некоторое время находились в состоя­нии умирания и потом опять возвращались к жизни. Так, некто спа­сенный от утопления в воде рассказывал о себе, что в то время, когда он, упав в воду и задохнувшись, потерял всякое телесное ощущение, то в течение тех немногих минут, когда он находился в воде, ему пред­ставилась вся его прошедшая жизнь со всеми ее подробностями, уже давно забытыми, и эта жизнь раскрывалась в его сознании посте­пенно, начиная с момента, когда он упал в воду, и следуя ко дням ран­него детства.

Нечто подобное представляют нам сказания отеческих и учитель­ных книг древних и новых времен. Кому, например, не известно сказа­ние о посмертном хождении по мытарствам блаженной Феодоры? Из этого весьма назидательного повествования об этой благочестивой жене можно сделать тот общий вывод, что по смерти человека созна­ние его не уничтожится,— напротив, всё, что было сделано в течение жизни, представится с самыми мелкими подробностями. Тогда созна­ние будет говорить человеку, что эти мысли, слова и дела принадлежат именно ему и никому другому, так что сознающий всё это будет удив­ляться, откуда явилось столь ясное представление о том, что во время пребывания его в теле было забыто.

Таковое свидетельство опыта и отеческое учение подтверждаются и богооткровенным учением слова Божия. Если сопоставить многие изречения слова Божия Ветхого и Нового Завета, относящиеся к состоя­нию душ после смерти и в день всеобщего Страшного Суда, то из этого можно будет вывести заключение, что это состояние будет иметь сле­дующий вид.

Человеку положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27). День Суда явится с огнем. Пред судилищем течет огненная река. Судия — Господь явится как огнь поядающий (Евр. 12, 29). Это значит, что суд будет столь строг, правдив, с такими подробностями будет совершен, так тщательно будет там всё взвешено, исследовано, оце­нено, что суд будет подобен огненному пламени, через который отде­ляется от металлов всякая примесь. Всякий должен будет пройти через огонь неумытного суда, чтобы предстать пред Господом и получить воздаяние. Этот-то огонь и испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон (1 Кор. 3,13-15). Смысл этого таков: у кого дело, из которого слагалась вся его жизнь, окажется пред Судом Божиим как золото или серебро, которые, пройдя чрез огонь, сдела­ются еще чище, тот получит награду Если же дела окажутся столь непрочными, малоценными, как дерево, солома, сено, то они сгорят, а делавшие останутся ни с чем, как напрасно трудившиеся.

Какие же будут последствия этого огненного Суда? По изъяснению толковников, тогда представится следующая картина. «Каждый какой наздал на основании веры домик себе, в том и живет, как здесь, так и за гробом,— в том станет он и пред лицом огненной реки, текущей пред Господом. Она перекатится через каждого. Чей домик останется цел при переходе через него огня, тот получит воздаяние от Господа Судии, а чей сгорит, тот отщетится, то есть увидит, что весь труд его был тщетен: напрасно потрудился, тщетную питал надежду, сам себя обманывал, думая строить дельно. Что же будет с тем, у кого домик сгорит? Спасется, но так, как бы из огня( 1 Кор. 3,15): спасется так же, как спасаются те, которых огонь захватывает в доме. Кругом огонь, надо бежать сквозь него. Что тут бывает? — Иной пробежит почти неопален­ный, другие — в разных степенях опаления, а иной так и останется в огне. Подобное сему будет и с теми, коих домики на огне Суда погорят Одни пойдут в огонь, другие получат разные степени наказания, а иные и помилованы будут Ибо хотя все они виноваты, что строили не из проч­ного материала, но виновность их может иметь разные степени: иной может быть и без вины виноват: трудился над строением непрочным, не зная лучшего образа строения, или, может быть, по обстоятельствам не успел взяться за лучшее, или еще почему-либо заслуживает изви­нения».

Братья христиане! Мы стоим теперь на рубеже старого и нового года. Жизненная нить минувшего года у каждого из нас уже навилась на клубок. Прежде чем она разовьется по смерти, разовьем ее пред мыс­ленным взором нашим теперь, чтобы тщательно осмотреть, какова она — бела или черна? Рассмотрим это не для одного только любопыт­ства, а для того, чтобы вывести из этого некоторое заключение и сделать своевременное распоряжение. Обратим внимание, не является ли весь прожитый нами год как бы сплошной черной нитью, то есть сцеплением погрешностей, пороков, страстей, а может быть, и со следами преступ­лений? Может случиться при этом, что наше себялюбие постарается закрыть черноту этой нити: погрешностей как бы не замечать, пороки считать чуть не доблестями, страсти — порождениями темперамента, преступления — плодами борьбы за существование. Если это окажется таковым, то да будет нам известно, что такого рода состояние само­оправдания весьма опасное, выйти из него весьма трудно: никаких советов люди в таком состоянии не способны принимать. Только одна милость Божия может открыть им глаза и показать всё неблагообразие их нравственной черноты. Но если бы кто захотел, не доверяя себе, узнать свое нравственное состояние, каково оно есть на самом деле и каковым оно является пред очами Всесвятейшего и Всевидящего, тот пусть станет пред зеркалом закона Божия или же пред судом своей совести, если она не сожжена, и рассмотрит свою жизнь или по край­ней мере поведение свое за истекший год, и тогда узнает, что в жизни его было светло, что темно, что бело и что черно.

Что же сделать потом? Ужели взглянуть на себя в зеркало для того только, чтобы отойти от него с тою же грязью на лице? Нет. Надобно позаботиться отмыть эту нравственную нечистоту нашей души. Как это сделать? Какие средства к этому? Те, какие милосердие Божие даровало нам для этого. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло, говорит Господь, научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову... Если будут грехи ваши, как багря­ное,— как снег убелю; если будут красны, как пурпур,— как волну убелю (Ис. 1, 16-18). Итак, вот первое средство — покаяние. Для убе- ления нравственной черноты нашей Отец послал в мир Сына Своего и предложил Его в жертву умилостивления в Крови Его (Рим. 3, 25), чтобы посредством Его примирить с Собою все... Кровию креста Его (Кол. 1, 20). Сын Божий, искупив мир крестом Своим, преподал нам пречистое Тело Свое и Кровь Свою во оставление грехов (Мф. 26, 28). Вот и второе средство очищения нашей душевной нечистоты — Тело и Кровь Христовы. С нашей стороны для того, чтобы быть достойными к восприятию этого небесного дара, нужно сознание своих грехов, сокрушенное исповедание их пред теми, кому Господь дал власть вязать и решить грешников во имя Его. Итак, исповедание грехов пред духов­ником есть третье средство. Получившему прощение в грехах необхо­димо после этого возыметь решимость начать борьбу со грехом, чтобы освободиться от рабства ему, при помощи благодати Божией. Это будет четвертым средством. Но кто способен к этому? Тот, кто внимателен к себе, кто решился нудить себя ко всякому доброму делу А поблажкой греху, ненасытимой преданностью удовольствиям, погоней за наживой, безмерной скупостью, безумной расточительностью грех истребить нельзя. Только нищетой духа, слезами раскаяния, алчбой и жаждой спасения и милостыней и приобретается чистота сердца. Очищение сердца и будет у белением нашей нити жизни, если она окажется очер­ненной грехом.

Итак, оглянемся назад, всмотримся попристальнее в нашу жизнь — этот клубок, ежегодно и ежечасно увеличивающийся и имеющий раз­вернуться тогда, когда прервется нить жизни. О, дал бы Господь всем нам, чтобы этот клуб жизни оказался сплетенным из одних белых нитей наших добрых дел — правды, милосердия и покаяния, окропленных очистительною кровию Сына Божия!